Армен Захарян, о жизни и смерти
Mar. 27th, 2021 10:41 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
abuela"А потом плывешь по Волге дальше, следуя указаниям черноголовых чаек, и вспоминаешь, что на них до тебя уже ссылались.
Гомер иронически пишет об Энноме, гадателе по птицам, не угадавшем собственной смерти: "Птицы однако его не спасли от погибели черной". Чайки над головой ложатся на правое крыло, и тогда понимаешь: Гомер ошибался. Энном, конечно, знал, что погибнет. Жарким безветренным полднем, за горной грядой, отделявшей его от широкоуличной Трои и верной гибели, Энном долго вглядывался в чаек, метавшихся в поисках моря. И в этом танце Энном видел и бородатого Эакида, метающего свое копье, и пурпурное бурление Ксанфа, залитого ахейской кровью, и троянские улицы, полыхающие огнем, и толстую книгу стихов в твердом переплете, где про Эннома всего две строчки, но ведь про тысячи других гадателей, от гор Иллирии до пустынь Персии - вообще ни одной.
Энном, конечно, провел Гомера: он все знал наперед и, выбирая между "остаться дома" или "остаться в вечности", Энном вошел под белозубую колоннаду своего дома, кликнул раба, приказал снаряжать колесницу и позвать к нему жену. "Жаль, правда, что всего две строчки", - подумал Энном. Но когда речь идет о вечности, не приходится выбирать.
Чайки над головой ложатся на левое крыло, но в их бессвязном крике уже ничего не разобрать."
Гомер иронически пишет об Энноме, гадателе по птицам, не угадавшем собственной смерти: "Птицы однако его не спасли от погибели черной". Чайки над головой ложатся на правое крыло, и тогда понимаешь: Гомер ошибался. Энном, конечно, знал, что погибнет. Жарким безветренным полднем, за горной грядой, отделявшей его от широкоуличной Трои и верной гибели, Энном долго вглядывался в чаек, метавшихся в поисках моря. И в этом танце Энном видел и бородатого Эакида, метающего свое копье, и пурпурное бурление Ксанфа, залитого ахейской кровью, и троянские улицы, полыхающие огнем, и толстую книгу стихов в твердом переплете, где про Эннома всего две строчки, но ведь про тысячи других гадателей, от гор Иллирии до пустынь Персии - вообще ни одной.
Энном, конечно, провел Гомера: он все знал наперед и, выбирая между "остаться дома" или "остаться в вечности", Энном вошел под белозубую колоннаду своего дома, кликнул раба, приказал снаряжать колесницу и позвать к нему жену. "Жаль, правда, что всего две строчки", - подумал Энном. Но когда речь идет о вечности, не приходится выбирать.
Чайки над головой ложатся на левое крыло, но в их бессвязном крике уже ничего не разобрать."
