Иван Ефремов, "Час Быка"
Sep. 23rd, 2024 08:16 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
abuela"— Кто эти существа? Они неотличимы от людей и в то же время не люди. Зачем они здесь? — мучительно прозвучал ее вопрос.
— Вот это, наверное, та самая опасность, на которую намекали чиновники Торманса, — убежденно сказал Гэн. — Очевидно, они стыдятся признать, что на планете Ян-Ях существуют такие виды — обществом это не назовешь, — виды бандитских шаек, будто воскресших из Темных Веков Земли!
— Да, опасность куда страшнее, чем лимаи Зеркального моря и пожиратели черепов в лесу, — согласился Тор.
— Я вспомнил, к сожалению, поздно одну из лекций Фай Родис, — удрученно вздохнул инженер броневой защиты, — о чудовищной жестокости, накапливавшейся в психологии древних рас. Отсюда следовал вывод о разных уровнях инферно у разных народов в одно и то же время. Из-за униженности перед владыками жизни в любом образе — зверя, бога, властелина — возникает потребность торжества через изощренное мучение и издевательство над всеми попадающими во власть подобных нелюдей.
— Мне кажется, здесь не то! — возбужденно крикнул Тор Лик. — Как и всякое другое, тормансианское общество накапливало моральные ресурсы через воспитание в суровой школе жизни. Они израсходованы в тиранической эксплуатации, и наступила всеобщая аморальность, которую никакие грозные законы и свирепость «лиловых» сдержать не могут.
— Нет, я должна поговорить с ними! Гэн, выключайте поле. — Тивиса направилась к проему в стене.
Появление Тивисы вызвало крики толпы, заполнявшей площадь. Тивиса подняла руки, показав, что хочет говорить. С двух сторон подошли, очевидно, главари — полуголый с волосами, стянутыми в узел, и татуированный — в сопровождении своих подруг. Женщины, похожие друг на друга, как сестры, шли, виляя худыми бедрами.
— Кто вы? — спросила Тивиса на языке Ян-Ях.
— А кто вы? — спросил в свою очередь татуированный, он говорил на «низком», примитивном наречии планеты, с его неясным произношением, проглатыванием согласных и резким повышением тона в конце фраз.
— Ваши гости с Земли!
Четверо разразились хохотом, тыча пальцами в Тивису. Смех подхватила вся толпа.
— Почему вы смеетесь?
— Наши гости! — проорал полуголый, налегая на первое слово. — Скоро ты будешь наша… — И он сделал жест, не оставляющий сомнений в судьбе Тивисы.
Женщина Земли не смутилась и, не дрогнув, сказала:
— Разве вы не понимаете, что катитесь в бездну без возврата, что накопленная в вас злоба обращается против вас же? Что вы стали собственными палачами и мучителями?
Одна из женщин, злобная, ощетинившись, как разъяренная кошка, внезапно приблизилась к Тивисе.
— Мы мстим, мстим, мстим! — закричала она.
— Кому?
— Всем! Им! Кто умирает бессловесным скотом, и тем, кто вымаливает жизнь, служа холуем у владык!
— А кто такой холуй?
— Гнусный раб, оправдывающий свое рабство, тот, кто, обманывая других, ползает на животе перед владыками, кто предает и убивает исподтишка. О, как я их ненавижу!
«Эта женщина подверглась тяжелому унижению, насилию, поставившему ее на грань безумия», — подумала Тивиса и тихо спросила:
— Но кто обидел вас? Именно вас, лично?
Лицо женщины исказилось.
— А! Ты чистая, красивая, всезнающая! Бейте ее, бейте всех! Что стоите, трусы! — завизжала она."
(с)
— Вот это, наверное, та самая опасность, на которую намекали чиновники Торманса, — убежденно сказал Гэн. — Очевидно, они стыдятся признать, что на планете Ян-Ях существуют такие виды — обществом это не назовешь, — виды бандитских шаек, будто воскресших из Темных Веков Земли!
— Да, опасность куда страшнее, чем лимаи Зеркального моря и пожиратели черепов в лесу, — согласился Тор.
— Я вспомнил, к сожалению, поздно одну из лекций Фай Родис, — удрученно вздохнул инженер броневой защиты, — о чудовищной жестокости, накапливавшейся в психологии древних рас. Отсюда следовал вывод о разных уровнях инферно у разных народов в одно и то же время. Из-за униженности перед владыками жизни в любом образе — зверя, бога, властелина — возникает потребность торжества через изощренное мучение и издевательство над всеми попадающими во власть подобных нелюдей.
— Мне кажется, здесь не то! — возбужденно крикнул Тор Лик. — Как и всякое другое, тормансианское общество накапливало моральные ресурсы через воспитание в суровой школе жизни. Они израсходованы в тиранической эксплуатации, и наступила всеобщая аморальность, которую никакие грозные законы и свирепость «лиловых» сдержать не могут.
— Нет, я должна поговорить с ними! Гэн, выключайте поле. — Тивиса направилась к проему в стене.
Появление Тивисы вызвало крики толпы, заполнявшей площадь. Тивиса подняла руки, показав, что хочет говорить. С двух сторон подошли, очевидно, главари — полуголый с волосами, стянутыми в узел, и татуированный — в сопровождении своих подруг. Женщины, похожие друг на друга, как сестры, шли, виляя худыми бедрами.
— Кто вы? — спросила Тивиса на языке Ян-Ях.
— А кто вы? — спросил в свою очередь татуированный, он говорил на «низком», примитивном наречии планеты, с его неясным произношением, проглатыванием согласных и резким повышением тона в конце фраз.
— Ваши гости с Земли!
Четверо разразились хохотом, тыча пальцами в Тивису. Смех подхватила вся толпа.
— Почему вы смеетесь?
— Наши гости! — проорал полуголый, налегая на первое слово. — Скоро ты будешь наша… — И он сделал жест, не оставляющий сомнений в судьбе Тивисы.
Женщина Земли не смутилась и, не дрогнув, сказала:
— Разве вы не понимаете, что катитесь в бездну без возврата, что накопленная в вас злоба обращается против вас же? Что вы стали собственными палачами и мучителями?
Одна из женщин, злобная, ощетинившись, как разъяренная кошка, внезапно приблизилась к Тивисе.
— Мы мстим, мстим, мстим! — закричала она.
— Кому?
— Всем! Им! Кто умирает бессловесным скотом, и тем, кто вымаливает жизнь, служа холуем у владык!
— А кто такой холуй?
— Гнусный раб, оправдывающий свое рабство, тот, кто, обманывая других, ползает на животе перед владыками, кто предает и убивает исподтишка. О, как я их ненавижу!
«Эта женщина подверглась тяжелому унижению, насилию, поставившему ее на грань безумия», — подумала Тивиса и тихо спросила:
— Но кто обидел вас? Именно вас, лично?
Лицо женщины исказилось.
— А! Ты чистая, красивая, всезнающая! Бейте ее, бейте всех! Что стоите, трусы! — завизжала она."
(с)
