Александр Грин, "Алые паруса"
Aug. 2nd, 2025 01:59 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
abuela"Лонгрен работал в своем маленьком огороде, окапывая картофельные кусты. Подняв голову, он увидел Ассоль, стремглав бежавшую к нему с радостным и нетерпеливым лицом.
-- Ну, вот ... -- сказала она, силясь овладеть дыханием, и ухватилась обеими руками за передник отца. -- Слушай, что я тебе расскажу... На берегу, там, далеко, сидит волшебник... Она начала с волшебника и его интересного предсказания. Горячка мыслей мешала ей плавно передать происшествие. Далее шло описание наружности волшебника и -- в обратном порядке -- погоня за упущенной яхтой.
Лонгрен выслушал девочку, не перебивая, без улыбки, и, когда она кончила, воображение быстро нарисовало ему неизвестного старика с ароматической водкой в одной руке и игрушкой в другой. Он отвернулся, но, вспомнив, что в великих случаях детской жизни подобает быть человеку серьезным и удивленным, торжественно закивал головой, приговаривая:
-- Так, так; по всем приметам, некому иначе и быть, как волшебнику. Хотел бы я на него посмотреть... Но ты, когда пойдешь снова, не сворачивай в сторону; заблудиться в лесу нетрудно.
Бросив лопату, он сел к низкому хворостяному забору и посадил девочку на колени. Страшно усталая, она пыталась еще прибавить кое-какие подробности, но жара, волнение и слабость клонили ее в сон. Глаза ее слипались, голова опустилась на твердое отцовское плечо, мгновение -- и она унеслась бы в страну сновидений, как вдруг, обеспокоенная внезапным сомнением, Ассоль села прямо, с закрытыми глазами и, упираясь кулачками в жилет Лонгрена, громко сказала: -- Ты как думаешь, придет волшебниковый корабль за мной или нет?
-- Придет, -- спокойно ответил матрос, -- раз тебе это сказали, значит все верно.
"Вырастет, забудет, -- подумал он, -- а пока... не стоит отнимать у тебя такую игрушку. Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов: издали -- нарядных и белых, вблизи -- рваных и наглых. Проезжий человек пошутил с моей девочкой. Что ж?! Добрая шутка! Ничего -- шутка! Смотри, как сморило тебя, -- полдня в лесу, в чаще. А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса".
Ассоль спала. Лонгрен, достав свободной рукой трубку, закурил, и ветер пронес дым сквозь плетень, в куст, росший с внешней стороны огорода. У куста, спиной к забору, прожевывая пирог, сидел молодой нищий. Разговор отца с дочерью привел его в веселое настроение, а запах хорошего табаку настроил добычливо.
-- Дай, хозяин, покурить бедному человеку, -- сказал он сквозь прутья. -- Мой табак против твоего не табак, а, можно сказать, отрава.
-- Я бы дал, -- вполголоса ответил Лонгрен, -- но табак у меня в том кармане. Мне, видишь, не хочется будить дочку.
-- Вот беда! Проснется, опять уснет, а прохожий человек взял да и покурил.
-- Ну, -- возразил Лонгрен, -- ты не без табаку все-таки, а ребенок устал. Зайди, если хочешь, попозже.
Нищий презрительно сплюнул, вздел на палку мешок и разъяснил:
-- Принцесса, ясное дело. Вбил ты ей в голову эти заморские корабли! Эх ты, чудак-чудаковский, а еще хозяин!
-- Слушай-ка, -- шепнул Лонгрен, -- я, пожалуй, разбужу ее, но только затем, чтобы намылить твою здоровенную шею. Пошел вон!
Через полчаса нищий сидел в трактире за столом с дюжиной рыбаков. Сзади их, то дергая мужей за рукав, то снимая через их плечо стакан с водкой, -- для себя, разумеется, -- сидели рослые женщины с гнутыми бровями и руками круглыми, как булыжник. Нищий, вскипая обидой, повествовал:
-- И не дал мне табаку. -- "Тебе, -- говорит, -- исполнится совершеннолетний год, а тогда, -- говорит, -- специальный красный корабль ... За тобой. Так как твоя участь выйти за принца. И тому, -- говорит, -- волшебнику -- верь". Но я говорю: -- "Буди, буди, мол, табаку-то достать". Так ведь он за мной полдороги бежал."
-- Ну, вот ... -- сказала она, силясь овладеть дыханием, и ухватилась обеими руками за передник отца. -- Слушай, что я тебе расскажу... На берегу, там, далеко, сидит волшебник... Она начала с волшебника и его интересного предсказания. Горячка мыслей мешала ей плавно передать происшествие. Далее шло описание наружности волшебника и -- в обратном порядке -- погоня за упущенной яхтой.
Лонгрен выслушал девочку, не перебивая, без улыбки, и, когда она кончила, воображение быстро нарисовало ему неизвестного старика с ароматической водкой в одной руке и игрушкой в другой. Он отвернулся, но, вспомнив, что в великих случаях детской жизни подобает быть человеку серьезным и удивленным, торжественно закивал головой, приговаривая:
-- Так, так; по всем приметам, некому иначе и быть, как волшебнику. Хотел бы я на него посмотреть... Но ты, когда пойдешь снова, не сворачивай в сторону; заблудиться в лесу нетрудно.
Бросив лопату, он сел к низкому хворостяному забору и посадил девочку на колени. Страшно усталая, она пыталась еще прибавить кое-какие подробности, но жара, волнение и слабость клонили ее в сон. Глаза ее слипались, голова опустилась на твердое отцовское плечо, мгновение -- и она унеслась бы в страну сновидений, как вдруг, обеспокоенная внезапным сомнением, Ассоль села прямо, с закрытыми глазами и, упираясь кулачками в жилет Лонгрена, громко сказала: -- Ты как думаешь, придет волшебниковый корабль за мной или нет?
-- Придет, -- спокойно ответил матрос, -- раз тебе это сказали, значит все верно.
"Вырастет, забудет, -- подумал он, -- а пока... не стоит отнимать у тебя такую игрушку. Много ведь придется в будущем увидеть тебе не алых, а грязных и хищных парусов: издали -- нарядных и белых, вблизи -- рваных и наглых. Проезжий человек пошутил с моей девочкой. Что ж?! Добрая шутка! Ничего -- шутка! Смотри, как сморило тебя, -- полдня в лесу, в чаще. А насчет алых парусов думай, как я: будут тебе алые паруса".
Ассоль спала. Лонгрен, достав свободной рукой трубку, закурил, и ветер пронес дым сквозь плетень, в куст, росший с внешней стороны огорода. У куста, спиной к забору, прожевывая пирог, сидел молодой нищий. Разговор отца с дочерью привел его в веселое настроение, а запах хорошего табаку настроил добычливо.
-- Дай, хозяин, покурить бедному человеку, -- сказал он сквозь прутья. -- Мой табак против твоего не табак, а, можно сказать, отрава.
-- Я бы дал, -- вполголоса ответил Лонгрен, -- но табак у меня в том кармане. Мне, видишь, не хочется будить дочку.
-- Вот беда! Проснется, опять уснет, а прохожий человек взял да и покурил.
-- Ну, -- возразил Лонгрен, -- ты не без табаку все-таки, а ребенок устал. Зайди, если хочешь, попозже.
Нищий презрительно сплюнул, вздел на палку мешок и разъяснил:
-- Принцесса, ясное дело. Вбил ты ей в голову эти заморские корабли! Эх ты, чудак-чудаковский, а еще хозяин!
-- Слушай-ка, -- шепнул Лонгрен, -- я, пожалуй, разбужу ее, но только затем, чтобы намылить твою здоровенную шею. Пошел вон!
Через полчаса нищий сидел в трактире за столом с дюжиной рыбаков. Сзади их, то дергая мужей за рукав, то снимая через их плечо стакан с водкой, -- для себя, разумеется, -- сидели рослые женщины с гнутыми бровями и руками круглыми, как булыжник. Нищий, вскипая обидой, повествовал:
-- И не дал мне табаку. -- "Тебе, -- говорит, -- исполнится совершеннолетний год, а тогда, -- говорит, -- специальный красный корабль ... За тобой. Так как твоя участь выйти за принца. И тому, -- говорит, -- волшебнику -- верь". Но я говорю: -- "Буди, буди, мол, табаку-то достать". Так ведь он за мной полдороги бежал."
