Анджей Сапковский, "La Maladie"

[abuela]

"...мы всего лишь малая частица судеб Тристана из Лайонесс и Златокудрой Изульт с Зеленого Острова. А здесь, в замке Кархаинг, мы нашли друг друга лишь затем, чтобы сразу утратить. Единственное, что нас объединяет — это легенда о любви. Только это совсем не наша легенда. Легенда, в которой мы играем непонятные для нас двоих роли. Легенда, в которой эти роли и не вспомнят, а может быть, раздуют и исказят, вложат нам в уста несказанные нами слова, припишут нам поступки, которых мы не совершали."


Эдмунд Блэр Лейтон,
«Шитьё знамени» (1911)

Пан Анджей, как всегда, очень ловко показывает изнанку мифа, прикрытую обычно сентиментальной картинкой. Внешне сплошная романтика, восторг и кружева, а с другой стороны кровища, кишки и гной. История совсем других людей, которые нечаянно оказались вовлечены в игры высокопоставленных особ.
И одновременно это история другой любви -- уже не юных, а изрядно потрёпанных жизнью и видавших виды одиночек, нашедших друг друга по воле судьбы.
Женщины, всё ещё переживающей давнюю безнадёжную влюблённость, насилие и свою никчёмность.
Мужчины-воина, которому никогда не было дела до высоких материй, и жизнь представлялась грубо и зримо -- делай что должно и будь что будет (если уцелеешь).

"— Не надо, — повторила она. — Я не хочу, рыцарь, чтобы ты из-за меня погиб. Если мне поставят несколько синяков и порвут одежду, то это не самое страшное. В конце концов, что тут такого… Они требуют не много.

Если я и удивился, то не сильнее разбойников. То, что я принимал за холод, спокойствие и непоколебимую уверенность, было всего лишь разочарованностью в жизни. Это было мне знакомо.

— Бросай им свои сумки, — продолжала Бранвен, бледнея все больше, — и уезжай. Я прошу тебя. В нескольких стаях пути отсюда на распутье стоит крест. Подожди меня там. Мне кажется, что это займет немного времени.

— Да, не каждый день нам встречаются такие разумные люди, — сказал Бек Де Корбин, опуская рогатину.

— Не гляди на меня так, — шепнула Бранвен. В моем лице явно что-то было, хотя я считал, что неплохо умею держать себя в руках."

******************

"— Любовь, сын мой, тоже от Бога.

— Как же, как же… Тут все болтают про любовь и дивятся, откуда она такая берется. Тристан и Изульт… Рассказать тебе, поп, откуда взялась их любовь, или как там это называется? Сказать, что их соединило? Это был я, Моргольт. Прежде чем Тристан раскроил мне череп, я хорошенько угостил его в бедро и уложил на пару недель в постель. А он, как только чуточку пришел в себя, затянул в эту постель Златокудрую. Любой здоровый мужик сделал бы то же самое, будь у него время и возможность. А потом менестрели пели про Моренский лес и обнаженный меч. Все это дерьмо, не верю. Так что сам видишь, поп, откуда берется любовь. Не от Бога, а от Моргольта. И вот почему она столько и стоит, эта твоя любовь. Эта твоя la maladie.

— Ты святотатствуешь. Ты говоришь о вещах, в которых ничего не понимаешь. Посему было бы лучше, если бы ты перестал о них говорить.

Я не трахнул ему между глаз оловянным кубком, который пытался смять в руке. Вы спросите, почему? Я вам отвечу. Потому что он был прав. Я не понимал.

А как я мог понять? Я не был зачат в несчастье и рожден в горе. Флэнн и моя мать зачали меня на сене, и наверное, имели от этого зачатия немало простой и здоровой радости. Дав мне имя, они не вкладывали в него какой-то скрытый смысл. Они назвали меня так, чтобы было легко звать: «Моргольт, ужинать! Моргольт, ах ты сучье вымя! Принеси воды, Моргольт!» La tristesse? Дерьмо, а не la tristesse.

Разве можно мечтать, имея такое имя? Играть на арфе? Посвящать любимой все мысли, все дневные занятия, а ночью бродить по комнате, потому что не можешь заснуть? Черта с два. Имея такое имя, можно хлестать вино и пиво, а потом блевать под стол. Разбивать нос кулаком. Раскраивать головы мечом или топором, а то и самому получать по морде. Любовь? Некто по имени Моргольт лезет под юбку, а потом валит наземь. А потом засыпает. А если в душе что-то заиграло, то говорит: «Да, деваха ты славная, Меир О'Коннел, всю бы тебя с охотой слопал, а особенно твои сиськи». Ищите хоть три дня и три ночи, не найдете здесь и следа la tristesse. И следа. И что с того, что я люблю глядеть на Бранвен? Я на многих люблю глядеть."

Comments

[(Anonymous)]

Ага, "кровища", как бы не так.
Там же вся суть в "Я- Тристан".

[abuela-ama.livejournal.com]

))
разве обязательно быть Тристаном, чтобы любить?

[beaver-cherokee.livejournal.com]

А там не любовь, там защита светлой стороны мифа антигероем того же самого мифа. :)

[abuela-ama.livejournal.com]

да ладно)) прям совсем-совсем не любовь?))

[abuela-ama.livejournal.com]

и защищает он вовсе не миф, ему нет дела до мифа. Он защищает женщину. Это две большие разницы.

любопытно, что сама женщина защищает миф. И священник защищает миф. А он нет, он вписывается конкретно за неё.

[beaver-cherokee.livejournal.com]

А кстааати... Да, в этом дофига смысла.

[abuela-ama.livejournal.com]

они научили его плохому))

[abuela-ama.livejournal.com]

но да, сцена, где он берёт на себя это имя, сильная.
как и все остальные у Сапковского))